Курсовой офицер в военном училище – ( )

В Военном университете Минобороны России проходят учебно-методические сборы Министерства обороны Российской Федерации

В Военном университете Минобороны России продолжается серия учебно-методических сборов с различными категориями должностных лиц, участвующих в организации и проведении образовательного процесса.

Перед началом нового учебного года был проведен сбор с руководителями структурных подразделений Военного университета Минобороны России, на котором были доведены требования Министра обороны Российской Федерации об обеспечении качества подготовки в образовательных организациях Минобороны России к 2017/2018 учебному году, организационно-методические указания начальника Главного управления кадров Минобороны России на 2017/2018 учебный год, приказ начальника Военного университета Минобороны России об организации образовательной деятельности на предстоящий учебный год. Временно исполняющий обязанности начальника Военного университета генерал-майор Игорь Мишуткин особо отметил основные направления сосредоточения усилий вуза в новом учебном году, последовательность выполнения мероприятий образовательного процесса, поставил задачи по всестороннему обеспечению образовательной деятельности, в том числе порядку использования объектов учебно-материальной базы, уточнил задачи структурным подразделениям, порядок осуществления контроля образовательной деятельности и оказания помощи структурным подразделениям университета, порядок организации профессионально-должностной подготовки постоянного состава.

В период с 13 по 15 сентября под руководством генерал-майора Игоря Мишуткина был проведен сбор с начальниками курсов и курсовыми офицерами - преподавателями. В ходе сбора особое внимание было уделено анализу выполнения офицерами курсового звена задач по организации образовательного процесса, воспитательной работы, службы войск и безопасности военной службы в прошлом учебном году, поставлены задачи на предстоящий учебный год.

С 2016 года в штат университета включены должности курсовых офицеров-преподавателей, что обусловило непосредственное участие офицеров курсового звена в образовательном процессе. Курсовые офицеры-преподаватели не только являются руководителями занятий по общевоенным дисциплинам, но и совместно с кафедрами участвуют в методическом обеспечении проводимых занятий, принимают активное участие в работе предметно-методической комиссии университета по общевоенным дисциплинам. Поэтому одной из главных задач сбора было повышение уровня методического мастерства офицеров. В ходе серии инструкторско-методических занятий до офицеров были доведены единые подходы в обучении и воспитании подчиненного личного состава, методике проведения занятий.

По результатам 2016/17 учебного года лучшие командиры курсантских подразделений приказом начальника университета были поощрены.

На очереди учебно-методический сбор руководящего, преподавательского состава, научных работников, командиров подразделений, офицеров отделов и служб, который пройдет с 27 по 29 сентября 2017 года.

vumo.mil.ru

Чугуевское военное училище. – Борис Сырцов

1916-17 гг.

С объявлением войны 1914 года многие кадровые офицеры военных училищ из патриотических чувств пожелали быть отправленными в Действующую армию. Это нанесло большой ущерб училищам, которые теряли таким образом лучших, опытных преподавателей, особенно нужных в это время, когда курс обучения в училищах был сведен с двухгодичного на четырехмесячный. Учитывая это, Ставка Верховного Главнокомандующего отдала в 1916 году распоряжение — пополнять штат военных училищ кадровым офицерами из частей Действующей армии, по выбору и под ответственностью начальников дивизий. В этом порядке я и был назначен курсовым офицером в Чугуевское военное училище.

Я с грустью прощался со своим родным полком, в котором беспрерывно, в течение двух лет, участвовал во всех его боях, но потом я полюбил и Чугуевское военное училище, как родную семью. Небольшой, тихий заштатный малороссийский городок с одноэтажными домами, палисадниками, садами, весь в цветах, произвел на меня чарующее впечатление. Окраины города с рекой Донцом были также очень живописны. В глубине огромного плаца стояло длинное белое одноэтажное здание солидной Аракчеевской постройки. Это и было здание Чугуевского военного училища, которое уже много десятков лет готовило для русской армии тысячи доблестных офицеров. Многие окончившие это училище удостоились высших военных наград, занимали высокие посты и не мало из них пало смертью храбрых на полях брани за Веру, Царя и Отечество.

Недалеко от здания училища находились небольшие одноэтажные домики, предназначенные для начальника училища, инспектора классов и старших офицеров училища. Тут же была канцелярия училища и офицерское собрание 10-го гусарского Ингерманландского полка.

Прибыв в училище, я представился начальнику училища, генералу Врасскому, и его помощнику, полковнику Павлову 1-му, находившемуся тут же, в кабинете генерала. Генерал Врасский принял меня любезно и расспрашивал о положении на фронте. Через некоторое время в кабинет вошли командир 1-го батальона, полковник Магдебург, командир 2-го батальона, полковник Добрянский и командир 2-й роты, подполковник Павлов 2-й, в роту которого я тут же и был назначен. Здесь же я был представлен инспектору классов, академику генералу Зыбину, известному топографу, учебники которого были приняты во всех военных училищах. Встретил я тут и своего воспитателя в Ярославском корпусе, тоже академика подполковника Бауэра, в должности помощника инспектора классов, и своего товарища по корпусу, капитана Руммеля, командовавшего 7-й ротой. Немного позже в кабинет вошли: полковник Мордвинов, подполковник Лоссиевский, подполковник Савченко (все трое — академики), полковник Добровольский, капитан Рощупкин, командир 1-й роты, капитаны Наумченко, Юргенсон и Марков, адъютант училища поручик Дзыбенко, заведующий хозяйством подполковник Кравченко и старший врач, доктор медицины Савин. Оказалось, что к этому времени генералом было назначено совещание.

2-я рота, в которой я состоял курсовым офицером была в военное время комфортабельно размещена в здании мужской гимназии и имела перед фасадом огромный плац, на котором производились строевые занятия. Для тактических занятий юнкера выходили за город, в поле. В этом отношении Чугуевское военное училище имело большое преимущество перед другими училищами, которые, находясь в больших городах, могли производить полевые занятия только в районе своих казарменных расположений. Старшим курсовым офицером во 2-й роте был капитан Соловьев, младшим — поручик Крюков. В помощь курсовым офицерам в каждой роте было четыре прапорщика из лучших юнкеров, окончивших это же училище. Строгая дисциплина, сознательное отношение юнкеров к своему долгу, выправка и отчетливое выполнение службы произвели на меня отрадное впечатление, и я с увлечением принялся за новое дело. Курсовой офицер не был в то время только преподавателем строя: на него возлагались и классные уроки тактики и фортификации, для чего ему необходимо было сдать соответствующие экзамены. Курсовой офицер вел также занятия по теории стрельбы, изучению уставов, пулеметного дела, инструментальной и глазомерной съемок и т. д. Все это, вместе со строевыми занятиями, налагало на курсового офицера большую и ответственную работу.

В училище принимались молодые люди с законченным средним образованием, и это давало возможность без особых затруднений проводить ускоренный курс. Так происходила подготовка будущих офицеров, пока революционные силы не стали разлагать русскую армию. В памятный, тяжелый для нашей родины день отречения Государя Императора 2-я рота была на полевых занятиях за городом. Стоял крепкий мороз, все было занесено снегом. Вдруг мы увидели бежавшего к нам писаря училищной канцелярии. Со слезами на глазах, не будучи в состоянии что-либо выговорить, он подал мне сообщение об отречении Государя. Сообщение это произвело на юнкеров потрясающее впечатление, занятия были прерваны, и мы вернулись в казармы.

В первое время революция не внесла заметных перемен в классные занятия и в строевое обучение юнкеров. Приказ № 1, отменивший отдание чести, в училище не привился, и все оставалось по-прежнему. Устав же внутренней службы этим приказом был уничтожен. Штрафной журнал сохранился, но наказания налагало не начальство, а ротные дисциплинарные комитеты, составленные из юнкеров под председательством офицера. Эти дисциплинарные комитеты выносили постановления более строгие, чем прежде налагало начальство. Редкие училищные митинги не носили резко революционного характера, касаясь больше вопросов внутреннего распорядка. Покой училища нарушали только частые посещения делегатов Харьковского совета солдатских и рабочих депутатов, который всячески старался расшатать еще сохранявшуюся в училище дисциплину. Однажды в училище приехал для инспекции командующий войсками Московского военного округа, генерального штаба полковник Верховский. На училищном плацу по его приказанию состоялся митинг, на котором полковник Верховский говорил о необходимости «углублять революцию». По окончании речи он предложил задавать ему вопросы и высказать свои пожелания, на что генерал Врасский сказал: «Беспрерывные посещения училища отрывают нас от дела, и мы хотели бы, чтобы нам дали возможность заниматься».

В июле 1917 года, когда на фронте организовывались ударные части, около 150 юнкеров изъявили желание быть отправленными на фронт. Училище экипировало этих юнкеров, и на вокзале их проводы вылились в патриотическую манифестацию. Проверить отъезжающих собрались офицеры, юнкера училища и много городских обывателей.

К осени 1917 года разложение армии шло полным ходом. Особенно это было заметно в тылу, в запасных частях, в казармы которых свободно проникали темные личности, умело и успешно пропагандировавшие якобы бесцельность войны. Так в городе Бахмуте, Екатеринославской губернии, был распропагандирован запасный пехотный полк, который вышел из повиновения своему начальству, стал бесчинствовать в городе и, находясь под влиянием безответственных хулиганов, разгромил большой казенный винный завод. Солдаты выносили бутыли водки по 10 литров, так называемые «гуси», и тут же их распивали. В этом пьяном разгуле принимала участие большая часть полка. Вслед за солдатами к заводу потянулись и местные обыватели, которые также беспрепятственно уносили водку и лучшие вина. Весть о разгроме винного завода быстро облетела ближайшие окрестности, и со всех сторон в город потянулись повозки за бесплатной «драгоценной» жидкостью. Приходящие в Бахмут поезда были также переполнены желающими поживиться. Город представлял собой жуткую картину разгула. Для наведения порядка местное начальство отправляло в город учебные команды запасных частей, как наиболее надежный в то время элемент, но все эти меры не достигали цели. Присланные солдаты тотчас же спивались, и порядок в городе не восстанавливался. Тогда было приказано Чугуевскому военному училищу прибыть в Бахмут и навести там порядок. В помощь училищу придавалась батарея и кавалерийский взвод. Командовать этой операцией был назначен георгиевский кавалер полковник Курако, которому было приказано ликвидировать беспорядки.

Первым поездом был отправлен в Бахмут 1-й батальон училища полковника Магдебурга, при котором находился и начальник училища, генерал Врасский. На паровозе была помещена пулеметная команда. 2-й батальон был отправлен несколько позже. Приказом полковника Курако начальником гарнизона города Бахмута был назначен полковник Магдебург, я же был назначен комендантом города. По прибытии на место училище заняло наиболее важные пункты города, энергичными мерами навело порядок, и спокойствие в городе постепенно восстановилось. Был водворен порядок и в казармах запасного полка. Казалось бы, что на этом все должно было бы быть закончено, но Военный министр отдал приказ разоружить запасный полк. Задача эта была достаточно сложная, так как в запасном полку насчитывалось 5 тысяч вооруженных солдат, в то время как юнкеров было всего тысяча человек. Комитет запасного полка, желая избежать разоружения полка, несколько раз приезжал в штаб полковника Курако с просьбой отменить это распоряжение, но приказ оставался категоричным: запасный полк должен сдать свое оружие.

Выполняя это распоряжение, полковник Курако приказал запасному полку выйти за город, на заранее указанное место, и там сложить оружие. Училищу же было приказано занять позицию совместно с батареей. В приказе полковника Курако было сказано, что если запасный полк не выйдет в полном порядке на указанное ему место в назначенное время, то по полку будет открыт огонь. На наших глазах запасный полк в полном порядке, при офицерах, вытянулся из казарм и занял предписанное ему место, но оружия не сложил. Это была тягостная, жуткая картина, когда братья по оружию могли броситься друг на друга. В конце концов генералу Врасскому удалось убедить комитет запасного полка подчиниться приказу. Полк сложил оружие и вернулся в казармы. Через две недели после происшедшего, приказом Военного министра оружие было полку возвращено. Училище вернулось в Чугуев.

Престиж училища поднялся на большую высоту, и с ним стали считаться и Харьковский совет рабочих и солдатских депутатов и расположенные вблизи воинские части. В это же время состоялся приказ о моем переводе в Александровское военное училище, которое я в свое время окончил, но покинуть Чугуев мне не пришлось. Грянула октябрьская революция и по постановлению училищного совета было запрещено перемещать офицеров в какую-либо другую воинскую часть и мне, будучи уже в форме Александровского училища, пришлось закончить свою службу в Чугуевском военном училище.

Известие о геройском сопротивлении большевикам Александровского военного училища в Москве нарушило жизнь Чугуевского училища и по этому поводу был созван митинг, на котором генерал Врасский, указав на угрожающее положение страны, предложил обсудить вопрос и вынести постановление о том, «какую позицию займет наше училище». Офицеры и юнкера категорически требовали немедленной отправки училища в Москву на помощь Александровцам. Для выполнения этого постановления железнодорожное начальство распорядилось подать специальный поезд. Через несколько часов сборы были закончены, и училище отправилось на вокзал, где юнкера простояли всю ночь и на рассвете вернулись обратно в казармы, так как Харьковский совет отказал в подаче поезда.

Хотя расположенные вблизи Чугуева пехотные и артиллерийские части обещали училищу свою полную поддержку в случае нападения большевиков, но, не доверяя этим обещаниям, генерал Врасский отправил генерального штаба капитана Шмидта к Донскому атаману генералу Каледину с докладом о положении училища и с просьбой указать, как поступать в дальнейшем и не следует ли училищу перейти на Дон. Взвесив все обстоятельства, генерал Каледин указал, что Чугуевское военное училище морально поддерживает весь Харьковский район и как только оно двинется с места, коммунистическая волна захлестнет весь край.

И, действительно. Харьковский совет рабочих и солдатских депутатов неустанно прогрессировал в своей подрывной работе, разрушая дисциплину в войсковых частях. Днем 15 декабря 1917 года на Чугуевский вокзал неожиданно прибыло несколько поездов с вооруженными которые начали окружать город. Училище было коммунистическими отрядами и артиллерией, поднято по тревоге и роты вышли на окраины, заняв позицию для боя. Учитывая, что одно училище не сможет занять все окрестности и удерживать их, в ближайшие воинские части было послано за поддержкой. После митингов в этих частях были получены резолюции о полном их невмешательстве.

Таким образом училище было предоставлено своей судьбе. Наступила ночь, стоял суровый мороз, завязался неравный бой, в котором училище понесло большие потери убитыми и ранеными. Училищный комитет признал бесполезным продолжать сопротивление. Обе стороны пришли к соглашению о том, что училище сложит оружие при условии, что будет гарантирована неприкосновенность личности и что офицеры и юнкера смогут беспрепятственно разъехаться по домам. Но обещанная большевиками свобода личности продолжалась недолго: оставшиеся в городе офицеры были арестованы и под конвоем отправлены, часть — в Харьков, часть — в Москву. Генерал Зыбин, полковник Лоссиевский (ныне проживающий на юге Франции) и я были препровождены в Москву, претерпев в дороге большие мытарства.

Так закончило свое существование Чугуевское военное училище, завершив его на полтора месяца позже других военных училищ, находившихся в Великороссии.

Борис Сырцов

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Голосовать  Loading ...

Похожие статьи:

lepassemilitaire.ru

Как стать офицером | Про профессии.ру

 Как стать офицером Российской Армии

Офицер Российской армии – профессия, как и прежде, престижная, поскольку воплощает в себе основные нравственные идеалы: смелость, отвагу, честь, мужество, ответственность, надежность.

Чтобы получить офицерское звание, нужно с успехом закончить специализированные военные училище, институт или академию. Путь это совсем не легкий и не быстрый. Вам потребуется несколько лет идти к своей цели и упорно постигать военную науку.

Однако, если Вы получите офицерские погоны именно таким образом, то станете кадровым офицером. А это намного более престижно, чем аттестованный офицер с гражданки.

Многие молодые люди мечтают об офицерских погонах. Современные офицеры доказали свой героизм в военных событиях последних лет, например, в победе над военной машиной Грузии или в броске на Приштину. В стране достаточно ВУЗов, готовящих будущих офицеров. Требования к поступающим могут весьма различаться. Конкретную информацию обо всех специализированных ВУЗах и училищах можно получить в военном комиссариате по месту жительства.

В военный ВУЗ могут поступить только молодые люди, находящиеся в определенном возрастном промежутке. Нижняя планка – 16 лет, верхняя – 27. Перед поступлением необходимо отслужить срочную службу, иначе вряд ли поступите (однако требование это неформальное). Для абитуриентов моложе 18 лет предусмотрена отсрочка от армии или же академический отпуск на срок службы.

Как стать офицером после окончания гражданского вуза

Военный ВУЗ – это не единственный способ стать офицером Российской Армии.

 Можно с успехом закончить гражданский ВУЗ, при котором есть военная кафедра, а потом пройти полевые сборы. Но такие офицеры чаще всего сразу же отправляются в запас и на реальную военную службу попадают редко.

 Надо сказать, что в армии немного офицерских вакансий. Иногда даже офицеры, выпускники соответствующих ВУЗов, служат на сержантских должностях до тех пор, пока не освободится офицерское место. Поэтому у выпускника гражданского ВУЗа шансов на реальную армейскую карьеру еще меньше.

Как стать офицером полиции. Как стать офицером МЧС

Чтобы стать офицером полиции, надо действовать так же, как и в случае с получением армейского офицерского звания. Отличие здесь будет лишь в том, что документы придется подавать в учебное заведение МВД. Соответственно, чтобы стать офицером МЧС, нужно поступать в учебные заведения МЧС.

При поступлении в военные ВУЗы приемной комиссией учитываются не только знания по конкретным предметам и физическая подготовка, но и социально-психологические качества. Психологические освидетельствование обычно проходит в форме теста и собеседования. Приемная комиссия тщательно проверят психологическую устойчивость поступающих, их надежность, возможность переносить все тяготы непростой и ответственной службы.

Уровень общеобразовательной подготовки проверяется при помощи ЕГЭ. Физическая подготовка оценивается по 100-балльной шкале. В тест на физическую пригодность обычно входят без на 100 метров, на 3 километра, подтягивания на перекладине и прочие стандартные нормативы.

Если у Вас есть любое высшее образование, то Вы сможете пройти ускоренные командирские курсы. Этот ускоренный метод получения офицерского звания обычно присваивается тогда, когда люди с гражданки вербуются в органы государственной охраны.

Иногда офицерское звание присваивается за успехи в работе и безупречный послужной список. Такие случаи редки, но руководство иногда делает исключение для лучших подчиненных.

Как стать офицером ФСБ

Армии и полиции многим интеллектуальным молодым людям не хватает, и они желают стать офицерами ФСБ.

 ФСБ подразумевает более ответственную и сложную службу по защите национальных интересов и безопасности государства, и потому требования здесь еще более высокие. Самый простой способ стать офицером этой спецслужбы – закончить академию ФСБ.

 Полученное образование позволит потом устроиться на работу в любое из силовых ведомств страны. После данного курса обучения можно стать офицером полиции или Российской Армии. Но стать претендентами на должность офицера ФСБ могут не только выпускники Академии. В спецслужбы часто попадают специалисты по юриспруденции, иностранным языкам, программированию.

Возможно Вас заинтересуют:

www.proprof.ru

Шойгу вернул офицеров в суворовские училища | Статьи

Минобороны вернуло в суворовские училища кадровых офицеров. Как рассказали «Известиям» в Минобороны, решение об этом было принято в среду на совещании в центральном аппарате. 

В главном управлении кадров Минобороны проходит отбор офицеров на должности воспитателей суворовских училищ. Пока список требований к кандидатам окончательно не утвержден, но, по данным «Известий», кроме соответствия квалификационным требованиям Минздравсоцразвития к работникам сферы образования, кандидатам нужно досконально знать воинские уставы, сугубо военные предметы и иметь опыт работы на командирской должности. 

Статс-секретарь Минобороны Николай Панков пояснил «Известиям», что действующих офицеров будут назначать на вспомогательные должности воспитателей и курсовых офицеров (начальников курсов и учебных групп).

— Речь идет об офицерах-воспитателях и курсовых офицерах. Ведь на самом деле суворовское училище — это школа с военным уклоном. Зачем на преподавание истории, математики, русского языка брать военного человека? Офицеров в педагогическом составе не было даже в советские времена, — пояснил Панков. 

Заместитель начальника Московского суворовского училища Михаил Николаев пояснил «Известиям», что пока в училище ждут решений военного руководства. 

— Изменения идут, и мы ждем соответствующих приказов, распоряжений и директив. Но на данный момент у нас работают только офицеры запаса, — отметил Николаев. 

В департаменте образования Минобороны «Известиям» пояснили, что до 2010 года, когда кадровых военных исключили из штатной структуры суворовских училищ, офицеры выполняли функции воспитателей и командиров (командиры курсов, учебных групп), а также преподавали военные предметы, такие как топография, огневая и строевая подготовка, уставы. 

— С внедрением дополнительной военной подготовки нам придется расширить обязанности нынешних воспитателей, помимо должностных обязанностей, прописанных в квалификационном справочнике Минрегионразвития, которым мы руководствуемся сейчас при формировании коллективов, он еще обязан как офицер, например, организовать дополнительную подготовку по военным предметам и т.д. То есть обязанности офицеров-воспитателей будут шире, чем сейчас у гражданских воспитателей, — пояснили в департаменте образования.

Заместитель председателя комитета по обороне и безопасности Совета Федерации Александр Чекалин пояснил «Известиям», что идея вернуть действующих офицеров в суворовские училища впервые была озвучена в ноябре 2012 года на совещании с участием представителей военных училищ, Совета Федерации и Министерства обороны.

— Во времена прежнего министра обороны Анатолия Сердюкова суворовские училища практически уничтожили, снизили внимание к воинским предметам, строевой подготовке, изучению уставов. Сейчас происходит резкий поворот в нужное русло к возвращению к традициям суворовского образования, и это хорошо, — отметил Чекалин. 

Однако президент Коллегии военных экспертов Александр Владимиров обратил внимание, что на данный момент в России нет вузов, которые бы готовили офицеров-воспитателей.

— В прошлом была целая система по отбору офицеров-воспитателей и командиров, и была целая система их обучения. В суворовских училищах должны служить офицеры с высшим образованием, воспитавшие собственных детей и, конечно, прошедшие подготовку как воспитатели именно учебных учреждений.

Военный эксперт Борис Подопригора считает, что в России необходимо возродить институт подготовки офицеров для суворовских училищ.  

— До 1950-х годов подобное заведение существовало в Ленинграде. Мне кажется, сейчас это направление войсковой работы не в полной мере учитывается. Хотя вопрос месторасположения такого заведения требует всестороннего обсуждения, — сказал Подопригора «Известиям».

Суворовские военные училища были созданы в 1943 году, к 1975 году в СССР действовало восемь училищ, все они существуют до сих пор.

В 2009 году тогдашний министр обороны Анатолий Сердюков уволил из армии работавших в училищах офицеров и отстранил суворовцев от участия в парадах Победы 9 мая, мотивируя это тем, что марш отвлекает их от учебной деятельности. Однако возглавивший оборонное ведомство в ноябре 2012 года Сергей Шойгу это решение отменил.

iz.ru

Курсовой офицер Александровского военного училища штабс-капитан Смердов Владимир Николаевич

Курсовой офицер Александровского военного училища штабс-капитан Смердов Владимир Николаевич 

Родился 6 октября 1870 года в г. Ефремов Тульской губернии. Из потомственных дворян Рязанской губернии. Воспитывался в Ефремовской классической прогимназии, откуда перешёл в Тульскую гимназию, а затем поступил во 2-й Московский кадетский корпус. В 1889 году поступил в Александровское военное училище в роту Его Величества.
Произведён в офицеры в 1891 году и направлен в 30-й пехотный Полтавский полк. В декабре того же года переведён в лейб-гвардии Волынский полк, в 13-ю роту, а вскоре был назначен адъютантом 4-го батальона. В 1896 года был командирован с отрядом в Москву на коронацию императора Николая II и назначен адъютантом 1-го батальона с переводом в 3-ю роту.
В 1899 году был командирован в Александровское военное училище на должность курсового офицера.
В 1902 году назначен адъютантом училища с зачислением в списки роты Его Величества. Является автором «Сборника биографий бывших юнкеров Александровского военного училища и кадет Александринского Сиротского кадетского корпуса». Издание было выпущено в пользу Общества вспомогания бывшим юнкерам
и в память 50-летнего юбилея училища.

Был женат на Татьяне Дмитриевне Кожуховой дочери генерала от инфантерии Кожухова Д.Д. Имеет одну дочь.

Награды: ордена св. Анны 3-й ст., св. Станислава 3-й ст.; медали – за коронацию, за первую всероссийскую перепись, в память царствования Императора Александра III; знак в память 25-летия шефства Государя Императора Л.-гв. Волынским полком, французский знак officier d*Academie, Холмский Крест.

Из книги: В.Медер. Сборник биографий бывших юнкеров Александровского военного училища и кадет Александринского Сиротского кадетского корпуса. Ч. 3. М., 1905.

Следующая страница
На главную страницу

babal5919.narod.ru

Б. Сырцов [8]. . ЧУГУЕВСКОЕ ВОЕННОЕ УЧИЛИЩЕ 1916-1917 ГОДОВ [9]. «1918 год на Украине»

 

С объявлением войны 1914 года многие кадровые офицеры военных училищ из патриотических чувств пожелали быть отправленными в действующую армию. Это нанесло большой ущерб училищам, которые теряли таким образом лучших, опытных преподавателей, особенно нужных в это время, когда курс обучения в училищах был сведен с двухгодичного на четырехмесячный. Учитывая это, Ставка Верховного Главнокомандующего отдала в 1916 году распоряжение – пополнять штат военных училищ кадровыми офицерами из частей действующей армии, по выбору и под ответственностью начальников дивизий. В этом порядке я и был назначен курсовым офицером в Чугуевское военное училище.

Я с грустью прощался со своим родным полком, в котором беспрерывно, в течение двух лет, участвовал во всех его боях, но потом я полюбил и Чугуевское военное училище, как родную семью. Небольшой, тихий, заштатный малороссийский городок с одноэтажными домами, палисадниками, садами, весь в цветах, произвел на меня чарующее впечатление. Окраины города с рекой Донцом были также очень живописны. В глубине огромного плаца стояло длинное белое одноэтажное здание солидной аракчеевской постройки. Это и было здание Чугуевского военного училища, которое уже много десятков лет готовило для русской армии тысячи доблестных офицеров. Многие окончившие это училище удостоились высших военных наград, занимали высокие посты, и немало из них пало смертью храбрых на полях брани за Веру, Царя и Отечество.

Недалеко от здания училища находились небольшие одноэтажные домики, предназначенные для начальника училища, инспектора классов и старших офицеров училища. Тут же была канцелярия училища и офицерское собрание 10-го гусарского Ингерманландского полка.

Прибыв в училище, я представился начальнику училища, генералу Врасскому, и его помощнику, полковнику Павлову 1-му, находившемуся тут же, в кабинете генерала. Генерал Врасский принял меня любезно и расспрашивал о положении на фронте. Через некоторое время в кабинет вошли командир 1-го батальона полковник Магдебург, командир 2-го батальона полковник Добрянский и командир 2-й роты подполковник Павлов 2-й, в роту которого я тут же и был назначен. Здесь же я был представлен инспектору классов, академику генералу Зыбину, известному топографу, учебники которого были приняты во всех военных училищах. Встретил я тут и своего воспитателя в Ярославском корпусе, тоже академика подполковника Бауэра, в должности помощника инспектора

классов, и своего товарища по корпусу, капитана Руммеля, командовавшего 7-й ротой. Немного позже в кабинет вошли: полковник Мордвинов, подполковник Лоссиевский, подполковник Савченко (все трое – академики), полковник Добровольский, капитан Рощупкин, командир 1-й роты, капитаны Наумченко, Юргенсон и Марков, адъютант училища поручик Дзыбенко, заведующий хозяйством подполковник Кравченко и старший врач, доктор медицины Савин. Оказалось, что к этому времени генералом было назначено совещание.

2-я рота, в которой я состоял курсовым офицером, была в военное время комфортабельно размещена в здании мужской гимназии и имела перед фасадом огромный плац, на котором производились строевые занятия. Для тактических занятий юнкера выходили за город, в поле. В этом отношении Чугуевское военное училище имело большое преимущество перед другими училищами, которые, находясь в больших городах, могли производить полевые занятия только в районе своих казарменных расположений. Старшим курсовым офицером во 2-й роте был капитан Соловьев, младшим – поручик Крюков. В помощь курсовым офицерам в каждой роте было четыре прапорщика из лучших юнкеров, окончивших это же училище. Строгая дисциплина, сознательное отношение юнкеров к своему долгу, выправка и отчетливое выполнение службы произвели на меня отрадное впечатление, и я с увлечением принялся за новое дело. Курсовой офицер не был в то время только преподавателем строя: на него возлагались и классные уроки тактики и фортификации, для чего ему необходимо было сдать соответствующие экзамены. Курсовой офицер вел также занятия по теории стрельбы, изучению уставов, пулеметного дела, инструментальной и глазомерной съемок и т. д. Все это, вместе со строевыми занятиями, налагало на курсового офицера большую и ответственную работу.

В училище принимались молодые люди с законченным средним образованием, и это давало возможность без особых затруднений проводить ускоренный курс. Так происходила подготовка будущих офицеров, пока революционные силы не стали разлагать русскую армию. В памятный, тяжелый для нашей родины день отречения Государя Императора 2-я рота была на полевых занятиях за городом. Стоял крепкий мороз, все было занесено снегом. Вдруг мы увидели бежавшего к нам писаря училищной канцелярии. Со слезами на глазах, не будучи в состоянии что-либо выговорить, он подал мне сообщение об отречении Государя. Сообщение это произвело на юнкеров потрясающее впечатление, занятия были прерваны, и мы вернулись в казармы.

В первое время революция не внесла заметных перемен в классные занятия и в строевое обучение юнкеров. Приказ № 1, отменивший отдание чести, в училище не привился, и все оставалось по-прежнему. Устав же внутренней службы этим приказом был уничтожен. Штрафной журнал сохранился, но наказания налагало не начальство, а ротные дисциплинарные комитеты, составленные из юнкеров под председательством офицера. Эти дисциплинарные комитеты выносили постановления более строгие, чем прежде налагало начальство. Редкие училищные митинги не носили резко революционного характера, касаясь больше вопросов внутреннего распорядка. Покой училища нарушали только частые посещения делегатов Харьковского совета солдатских и рабочих депутатов, который всячески старался расшатать еще сохранявшуюся в училище дисциплину. Однажды в уч

litresp.ru

Чугуевское военное училище. – В. Альмендингер

(Воспоминания. 1913-1914)

«Чугуевское во­енное училище 1916 1917 г. г.» —под та­ким заглавием была опубликована в № 90 «Военной Были» статья Бориса СЫРЦОВА. В ней быв­ший курсовой офи­цер последнего года существования учи­лища, сам воспитан­ник Александров­ского военного училища, с любовью вспоми­нает время, проведенное в училище непосред­ственно перед революцией, во время револю­ции и затем после октябрьского переворота.

Его воспоминания являются хорошим до­полнением к воспоминаниям ген. Врасского, ген. Зыбина и Ген. шт. полк. Шмидта, помещенным в исторически бытовом сборнике «ЧУГУЕВЦЫ», изданном в 1936 году в Белграде под ре­дакцией ген. м. Зыбина.

Читая воспоминания Б. Сырцова и перечи­тывая воспоминания ген. Врасского, ген. Зы­бина и полк. Шмидта, я невольно перенесся мы­сленно в г. Чугуев, где в стенах старого, казар­менного типа здания аракчеевских времен я провел несколько больше года, будучи юнке­ром Чугуевского военного училища в 1913-14 годах. Много лет прошло с того времени, когда 3 октября 1914 года, после производства в под­поручики, получив документы и все полагав­шееся, я покинул стены училища и отправил­ся к месту служения. Несмотря на прошедшие, полные переживаний годы, многое осталось в памяти о днях, проведенных в училище. Об этих днях хотелось бы в настоящей статье и рассказать. Был это последний нормальный учебный год училища перед войной 1914-1917 гг.

В 1913 году, после окончания Симферополь­ской казенной гимназии встала перед мной проблема — выбор дальнейшего курса образо­вания. Я был близорук, что было причиной моего непринятия 6 лет тому назад в Одес­ский кадетский корпус. У меня не было уве­ренности, что я смогу пойти по стопам отца и старшего брата, т. е. поступить в военное учи­лище и избрать военную карьеру. Как в каж­дой военной семье, всегда было стремление сы­новей следовать примеру отца, так и мое стрем­ление было то же. Брат, окончивший гимна­зию в 1912 году, слегка близорукий также, осенью того же года поступил в Чугуевское во­енное училище.

В письмах в течение года брат описывал свою жизнь в училище не только с удовлет­ворением, но и с восхищением. Приезжая до­мой на праздники (Рождество и Пасха), он рас­сказывал об. училище и, может быть это толь­ко казалось, чугуевцы внешне, по обмундиро­ванию и выправке, резко выделялись в среде юнкеров из некоторых других училищ. Все это привело меня к решению последовать примеру брата и ехать в Чугуев. Прошение было пода­но, и необходимо было прибыть в училище на медицинский осмотр в конце августа.

Наконец в августе, после маневров, брат приехал домой в отпуск, — он уже юнкер стар­шего класса, ожидающий производства в пор­тупей юнкера. Приехал он жизнерадостный, полный здоровья, рассказывал о жизни в учи­лище, о лагере, о маневрах, — он был доволен проведенным в училище годом.

Разговоры с братом все больше убеждали меня в правильности выбранного решения, и теперь уже с нетерпением ожидался день, ког­да вместе с братом и еще двумя симферопольцами мы отправимся в Чугуев.

Последние приготовления дома были сделаны, и настал день отъезда: день нового на­правления жизни, день перехода из-под кры­ла семьи на путь самостоятельной жизни. Что ожидает меня в недалеком будущем? Какова будет жизнь в училище? С кем я там встре­чусь и каково будет отношение? Каковы бу­дут преподаватели и начальники? Пройду ли на медицинском осмотре? Целый ряд подобных вопросов вставал в мыслях в тот момент.

Быстро прошло время переезда скорым по­ездом из Симферополя в Харьков (22 часа) и, пересев в Харькове в другой поезд, прибыли мы на ст. Чугуев, расположенную в несколь­ких верстах от города и от здания училища. Приехали мы днем и нас, вновь поступающих, временно, для ночевки, поместили в ротных помещениях (они были почти пусты, так как юнкера еще не возвратились из отпуска). Про­езжая улицами города, мы не имели возмож­ности много ознакомиться с этим захолустным городком, имевшим уже известное значение и место в русской истории 1).

Отдохнув немного, мы с братом вышли на огромный плац перед зданием училища и здесь брат познакомил меня с юнкерами, уже воз­вратившимися из отпуска. Вспоминаю, что пер­вым, с кем я познакомился, был юнкер 1-й ро­ты Петров, окончивший перед поступлением в училище юридический факультет и избравший после университета военную карьеру. В срав­нении с нами по возрасту он был уже в ле­тах и солидный на вид. Здесь я хотел бы рас­сказать забавный случай.

Как я сказал раньше, с нами выехали из Симферополя еще два кандидата для поступ­ления в училище и один из них был Яша Аваш, окончивший коммерческое училище и посту­павший в общий класс (фамилию другого сей­час не помню). Был он веселый по натуре и очень маленького роста (кажется на полверш­ка выше, чем была нижняя граница роста для приема). В то же самое время в 4-й роте училища был юнкер старшего класса Пассек (проживавший в эмиграции в Париже), кото­рый также не обладал ростом и был левофлан­говым в роте. Аваш не был уверен, примут ли его в училище по росту, и вот, в первый же день, когда мы вышли на плац, он все время хотел сравнить себя с Пассеком. Это ему слу­чайно удалось, и он был страшно доволен, ког­да увидел, что их рост был приблизительно одинаковый. На медицинском осмотре рост его был признан удовлетворительным, он был при­нят, но в 4-й роте все же оказался левее Пассека. Об Я. Аваше позже расскажу еще один случай.

Медицинский осмотр прошел для меня бла­гополучно, я был признан годным и принят в училище: приказом по Училищу от 1 сентяб­ря 1913 года был «зачислен без экзамена в 1-й специальный класс…» На другой день в назна­ченный час на плацу состоялась разбивка вновь принятых по ротам, и я, не будучи также вы­дающегося роста, опасался попасть в другую роту, а не в первую, где был брат. Брату, од­нако, удалось перед разбивкой поговорить с командиром 1-й роты гвардии капитаном Гри­горовичем, и он обещал взять меня в его роту. Разбивка прошла благополучно, и я был наз­начен в первую роту. В роте, при ранжире, я оказался, конечно, в 4-м взводе и к тому же еще и на самом левом фланге вместе с юнке­ром Джевелло (осетин). После разбивки по ротам отвели нас, новичков, в ротный цейхгауз к ротному каптенармусу, который, огляды­вая нас опытным глазом, вместе с командиром роты определял размер для обмундирования, белья, сапог, и с этого момента для «каптера» и остальных регистраций я стал «личный но­мер 99».

Сразу же, не откладывая, начались заня­тия: классные и строевые. Здесь следует от­метить, что наступавший 1913-1914 учебный год был последним годом в жизни училища (чего никто тогда не мог и подозревать), когда весь распорядок дня и занятий (классных и строевых) проходил по программе мирного вре­мени; последующие годы были уже годы во­енного времени. Начальником училища в это время был ген. майор Я. А. Фок, пробывший в этой должности с 1905 г. по 1914 г. Команди­ром 4-ротного батальона юнкеров был гвардии полковник Павлов. Командирами рот были: 1-й — гв. капитан Григорович, 2-й — ген. шт. капитан Добровольский, 3-й — гв. капитан Волошинов и 4-й — гв. капитан Богословский. По учебной части: инспектором классов был ген. майор И. Д. Зыбин (1891-1917 гг.) и его по­мощником полковник Кравченко.

По учебной части юнкера разделялись на три класса: общий, первый и второй специаль­ные; каждый специальный класс имел 4 отде­ления по числу рот, общий класс в этом году имел 5 отделений. Общий класс был общеобра­зовательным и пополнялся людьми с незакон­ченным средним образованием: 1) по конкур­сному экзамену — лица, имевшие свидетель­ства на вольноопределяющегося 2-го разряда и 2) без экзамена — лица, окончившие сред­ние учебные заведения, но не дававшие прав вольноопределяющегося 1-го разряда. Первый специальный класс пополнялся: 1) юнкерами, успешно закончившими общий класс училища и 2) молодыми людьми со стороны без эказамена, окончившими полный курс среднего образо­вания (гимназии, реальн. училища). Чугуев­ское военное училище было одно из тех воен­ных училищ, которое еще принимало в свои ряды лиц с незаконченным средним образова­нием и имело общий класс. Окончивших ка­детские корпуса в училище не было.

Как назначенный в 1-ю роту, я попал в 1-е отделение 1-го специального класса, в котором с самого начала было 32 юнкера, из них 25 про­шедших курс общего класса и только 7 нович­ков со стороны, не проходивших строевого обу­чения. В смысле возраста я оказался в отде­лении самым молодым (18 лет), самый же стар­ший, юнкер Федоровский, был 28 лет. Осталь­ные в большинстве были в возрасте старше 20 лет. Странно было вначале быть в одном клас­се с юнкерами старше, сравнительно, на много лет; позже, однако, разница в годах постепен­но сгладилась. То же чувство было и в смысле строевом: большинство юнкеров роты было го­раздо старше по возрасту. Известной опорой, особенно в первое время, было присутствие в роте моего брата (портупей-юнкер).

Не приходилось, однако, быть сентимента­льным, — на то и не было времени: классные и строевые занятия занимали день с раннего утра до вечера. Нужно признаться, что первое время бывало иногда и трудновато, не только физически, — казалось, что не хватает време­ни на все. Вспоминаю теперь, как проходили будние дни, не ручаясь, однако, за полную точ­ность называемых часов.

День начинался в 6.30 утра, когда по «подъ­ему» трубой или барабаном юнкера вставали. Быстро (за 30 минут) нужно было умыться, по­чистить сапоги и пуговицы (иногда, для эконо­мии времени, делалось это с вечера, когда умы­валки были пусты), прибрать постель, одеться в объявленную форму одежды и в 7 часов вый­ти в строй в коридоре. После проверки отде­ленными (чистота сапог, одежды и т. д.), рота под командой фельдфебеля выходила на про­гулку или гимнастику и, в зависимости от по­годы, на плац или в коридор (на плацу гимна­стика и маршировка с перестроениями, в ко­ридорах — гимнастика). Между прочим, на­ша рота в непогоду занималась гимнастикой (вольные движения) в коридоре первого эта­жа около сборного зала 2).

После гимнастики или прогулки шли в сто­ловую на утренний чай. Вспоминаю, как при­ятно было, особенно в холодное время после прогулки на плацу, прийти в столовую и вдо­воль напиться сладкого чаю со свежей фран­цузской булкой («франзоль»). Засиживаться за столом не приходилось, так как нужно бы­ло спешить в классное отделение на лекции, которые начинались в 8 часов. Каждый день бы­ло 4 часа лекций. После лекций мы отправля­лись в ротное помещение (спальные — «каме­ры»), приводили в порядок постели (во время уборки помещений служителями постели про­ветривались) и строем отправлялись в столовую на «полдник», когда подавалось, кроме чая, также мясное блюдо. Поев, одиночным порядком шли опять в ротное помещение и го­товились к выходу на строевые занятия,. кото­рые, в зависимости от погоды и расписания, происходили на плацу или в ротных помеще­ниях; форма одежды для занятий была (в за­висимости от погоды и расписания) — гимна­стерки или вицмундиры (мундиры без галу­нов). Занятия кончались в 3.30, и рота шла в свои помещения. Юнкера переодевались в гим­настерки (большую часть дня юнкера ходили в училище в гимнастерках, вицмундиры наде­вались на строевые занятия, а мундиры только при исполнении служебных обязанностей, — дневальным или дежурным), и строем шли на обед в столовую. Обед был всегда обильный и сытный 3).

После обеда полагалось время для отдыха: можно было идти в камеру и разрешалось при­лечь отдохнуть. Не всегда, однако, можно бы­ло этим воспользоваться, так как нужно было готовиться к репетициям, или идти на репе­тицию. Репетиции, своего рода экзамены по пройденному курсу, бывали два раза в неде­лю, и по каждому предмету — несколько ре­петиций в течение года. К репетициям прихо­дилось готовиться серьезно, так как размер курсов и требовательность преподавателей не позволяли запускать. Кроме того, нужно бы­ло исполнять домашние работы по тактике, то­пографии, фортификации. В дни, свободные от репетиций, после отдыха, предоставлялось каждому делать то, что он хотел. Большинст­во, однако, шло заниматься в классные ком­наты, некоторые шли в чайную комнату или в читальню. В чайной комнате был небольшой буфет, где за сравнительно небольшую цену можно было приобрести кондитерские продук­ты и предметы юнкерского обихода. Большой бак с кипятком был всегда к услугам юнкеров, и чай с пирожными был иногда приятным времяпрепровождением (конечно, для тех, кто имел деньги). В читальне были газеты «Рус­ский Инвалид», «Новое Время», «Русское Сло­во» и др.) и журналы («Разведчик», «Нива» и др.), но посещаемости нужно сказать, была сравнительно слабая (полагаю, за неимением свободного времени). Репетиции кончались к 8 часам вечера. Роты строились и шли на ужин в столовую, откуда в 8.30 отправлялись строем в ротное помещение на вечернюю поверку с молитвой. Поверкой, чтением приказа по учи­лищу, распоряжениями на следующий день (на­ряды и пр.) и молитвой кончался рабочий день, и каждый юнкер теперь был предоставлен са­мому себе до «отбоя»-в 11 часов. Большинст­во шло опять в классные комнаты заниматься. После «отбоя» все юнкера должны были быть в постелях и огни в камерах потушены. Оста­валось только ночное освещение, и горела оди­нокая лампа в коридоре на столе дежурного по роте. Дежурными по роте были обыкновен­но юнкера старшего класса (2-го специально­го), дневальными — юнкера 1-го специально­го и общего классов. Дежурным по батальону (помощником дежурного по училищу офицера) бывали только старшие портупей — юнкера.

Таков был распорядок дня юнкера, — все шесть дней недели были заняты полностью, се­дьмой же день — воскресенье — был днем от­дыха (относительного): утро посвящалось бо­льшей частью церкви, куда юнкера отправля­лись строем; после обеда разрешался отпуск в город (новым юнкерам разрешен был отпуск только после прохождения основного курса строевого обучения). Желающим разрешался отпуск в Харьков от субботы после обеда до 11 часов вечера воскресенья. Каждый день, в ча­сы отдыха после обеда юнкерам разрешалось выходить на плац на прогулку (плац бывал ме­стом прогулок не только юнкеров, но и город­ских жителей — девиц гимназисток, вольно­определяющихся — ингерманландцев и др…)

Итак, как было сказано раньше, сразу нуж­но было втягиваться в юнкерскую лямку, на­ложенную на себя добровольно. Лямка же в действительности была не из легких, если вспо­мнить, чему приходилось юнкеру в короткое сравнительно время научиться. Вспоминая свое время, я часто удивляюсь, как все то, что тре­бовалось знать офицеру, могло быть впослед­ствии, во время войны, пройдено на ускорен­ных курсах в четыре месяца, особенно людьми со стороны, не проходившими предварительно­го строевого обучения. Однако нужно признать, что прапорщики, прошедшие ускоренные кур­сы во время войны, в большинстве оправдали себя и были не только доблестными, но и пони­мавшими свое дело офицерами.

Что же такому юнкеру 1-го специального класса, новичку, со школьной гимназической скамьи, нужно было одолеть, чтобы стать на­стоящим юнкером и потом офицером?

Прежде всего, конечно, такой новичек дол­жен был получить воинскую выправку и пройти курс основных строевых занятий (стойка, отдание чести, ружейные приемы и т. д.), да­бы сравниться с юнкерами, пробывшими уже в училище один год в общем классе (многие из них были до поступления в училище вольнооп­ределяющимися). Вдалбливалось это ежеднев­но, и такой новичек — «шпак» — постепенно превращался в юнкера, становился солдатом. Хотя с детства, происходя из военной семьи, я привык к казарме и был до известной степе­ни знаком со строем и военными порядками (читали мы отцовские уставы и присутствова­ли на занятиях в казарме и в лагере) ,все же первые дни строевых занятий были, с непри­вычки, довольно тяжеловаты, особенно с вин­товкой, тем более что моим первым учителем был мой родной брат. Он не потакал мне, что, конечно, было хорошо и правильно не только в глазах начальства, но главным образом для скорейшего моего превращения из «шпака» в юнкера. Моим курсовым офицером был пору­чик Халтурин, офицер одного из московских гренадерских полков. Был он строгий, справед­ливый и относился к юнкерам хорошо. От оди­ночной подготовки постепенно перешли на по­строения и т. д. В день нашего училищного праздника 26 ноября, день св. Георгия Победо­носца, новички были приведены к присяге и первый раз участвовали в параде училища на плацу. В параде принимали участие все четы­ре роты. К этому параду мы усердно готови­лись, так как предстояло проходить церемониа­льным маршем ротами в развернутом строю. Каково было мне, не обладавшему ростом и стоявшему на самом левом фланге 1-й роты, где на правом фланге стояли великаны со своим широким шагом, — каждый может себе пред­ставить: левому флангу ведь нужно было дер­жать равнение на правый фланг. Как вспоми­наю, парад прошел вполне благополучно и мы, левофланговые, Шклярук, Джевелло и я, раз­вернулись как следует и фланг не загнули. Приняв присягу, новички становились в стро­евом отношении настоящими юнкерами сол­датами и в случае неуспеха в теоретических предметах отчислялись в воинские части рядо­выми, как говорилось у нас: «шел шпак на Рогань» (Рогань — это первая станция от Чугуева в направлении на Харьков; когда желез­ная дорога еще не существовала до Чугуева, она кончалась в Рогани, и уволенные юнкера должны были пешком идти в Рогань).

Хочу прибавить еще интересную деталь в нашем обучении в часы строевых занятий. Это — обучение танцам. Уроки танцев не были ре­гулярными. Преподавателем был адъютант училища, штабс-капитан Любарский, строй­ный офицер, участник русско-японской вой­ны Сам он был хорошим танцором, но либо он был неподходящим как преподаватель, либо его ученики юнкера были неспособными, а может быть, нерегулярность занятий была при­чиной, что результат уроков был не вполне удолетворительным (хорошо, что не ставились баллы!). На балу 26 ноября танцевали те, кто уже давно умел танцевать.

(Продолжение следует)

В. Альмендингер

_____________________________
1) Здесь уместно привести некоторые данные из истории г. Чугуева, ставшего местом военного значения задолго до учреждения там школы для воспитания будущих офицеров. Когда был основан г. Чугу­ев, трудно сказать точно, но по некоторым сведениям он существовал уже в царствование Иоанна Грозного, будучи крайним опорным пунктом пограничной защиты русских земель от постоянных монголь­ских набегов. В конце концов Чугуев не выдержал одной осады, был разрушен татарами до основания, и только его развалины продолжали именоваться городищем. Возродился Чугуев и вновь стал городом при Царе Михаиле Федоровиче, став одной из крепостей, которые служили Московскому государству южной оборонительной линией, построенной в 16361640 гг. от р. Ворсклы к Дону. Сюда же бежал в 1639 г. после своего восстания против поляков (на почве религиозного преследования) гетман Яков Остряница с отрядом казаков. Город в то время был основательно заселен и укреплен настолько, что, начиная с 1 мая по 13 августа 1643 года, чугуевцы отбили 19 татарских атак, о чем доносил в Москву курский воевода Стрешнев. Гарнизон в это время состоял из казаков и поселенных там стрельцов. В 1645 г. команда эта была награждена пожалованием ей собственного знамени. К Чугуеву под его защиту постоянно тянулись выходцы из правобережной Малороссии и тем пополняли собой Чугуевский гарнизон.

Под защитой подобных крепостей, как Чугуев с их воинской командой, образовывались новые поселения, обитатели которых приходили в трудную минуту на помощь гарнизону. Эти военные поселения имели в следующих царствованиях большое значение. В царствование Императора Александра 1-го при реформе ген. Аракчеева, крестьяне были официально переименованы в «военных поселян». К этому же времени и относится постройка здания Чугуевского военного училища, где в те времена помещался Штаб военных поселян. В 1851 году в этом здании была основана Школа Военных Топографов, куда съезжа­лись для прохождения курса со всех концов России. В 1857 году Школа Военных Топографов в Чугуеве была упразднена и до 1865 г. в здании помещалась «Школа военного ведомства» (Школа кантонистов), которая по приказу Военного министра передала здание основанному в этом году «Окружному пехотному юнкерскому училищу» (приказ по училищу от 12 августа 1865 г.). В 1910 г. «Чугуевское юнкерское училище» было переименовано в «Чугуевское военное училище».
В Чугуеве был расквартирован 10-й гусарский Ингерманландский полк, а в деревне около Чугуева Донская казачья батарея.
2) Здание училища, как было сказано раньше, было постройки времен ген. Аракчеева и отличалось своей массивностью, как небольшая крепость. Двухэтажная постройка была, в общем, «покоем», фронтом на юг. В первом этаже помещались классные отделения, сборный зал, дежурная комната, канцелярии, околодок, библиотека с читальной и чайной комнатой. Во втором этаже были ротные помещения — спальни (камеры), умывалки, в подвальном этаже — столовая с кухней, цейхгаузы, склады, музей и некоторые мастерские. Сзади здания были постройки, в которых помещалась команда служащих, разные мастерские (швальня и пр.), конюшни и т. д. Здание училища, построенное в начале 19-го столетия, отличалось массивными стенами (первый этаж метра 1½ , второй этаж несколько меньше).
3) Говоря о питании юнкеров, можно заметить следующее: питание юнкеров было поочередно в руках довольствующей роты, командир которой был ответствен за него. От роты назначался артельщик (обыкновенно портупей юнкер), он следил за покупкой и приемом продуктов и на его ответственности была раскладка продуктов, меню, кухонная кладовая и проч. Для ближайшего надзора за приготовлением пищи (правильный вес мясного пайка, хлеба и пр.), и порядка в кухне и столовой назначался дежурный по кухне, из юнкеров старшего класса, и ему в помощь давалось два дневальных, из юнкеров младших классов. На «приварочное и чайное довольствие» каждого юнкера полагалось, если не ошибаюсь, 25 копеек в день.

© ВОЕННАЯ БЫЛЬ

Голосовать  Loading ...

Похожие статьи:

lepassemilitaire.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о